Результаты вашего поиска

Дело Румянцева

Опубликовано michail на 27.07.2017
| 0

Внеочередная топонимическая комиссия состоялась в прошедший понедельник. На этот раз имя получил сквер в районе улиц Житомирской и Ленинского проспекта — в честь графа Румянцева, прекрасно известного в Пруссии и ее столице Кенигсберге благодаря перипетиям Семилетней войны. Да и не только Семилетней…

Сквер как сквер

Сам сквер у автобусной остановки «Плаза» невелик, но уютен – эдакий зеленый островок между Житомирской улицей и Ленинским проспектом. И хотя это совсем не шедевр ландшафтного дизайна – всего-то цветочная клумба, лавочки под сенью крон старых деревьев, да несколько цветущих кустов – но свою роль оазиса среди городского столпотворения он выполняет исправно.

Архитектор Олег Копылов (автор проекта собора Христа Спасителя, площади Победы в ее современном виде и других значимых объектов) предлагал в свое время проект обновления этого сквера. Был в том проекте и фонтан, и площадка для общения, однако, полюбовавшись на форэскиз, отложили его до лучших времен. Возможно, с получением графского титула у сквера действительно возникнут приятные перспективы на развитие: nobless oblige. И да — еще не вечер.
Как бы то ни было, сквер оставался безымянным, пока свое слово не сказало Российское военно-историческое общество, предложив назвать какой-либо элемент городской структуры – улицу, переулок, бульвар или сквер – в честь графа Румянцева, отца русской военной доктрины. Идея имеет вес тем больший, что история тесно увязывает графа с Пруссией и Кенигсбергом.

И все же переименовывать улицы было бы не совсем удобно для горожан. К примеру, даром, что Балтрайон исчез из официального обращения – в народе он остался неубиваем: как звали, так и продолжают называть. Так что рисковать именем героического полководца показалось неуместно, и безымянный сквер пришелся как нельзя более кстати.

Конечно же, Кенигсберг знал и других талантливых полководцев, но и Суворов, и Кутузов успели получить от калининградцев свою долю признательности, а вот о графе Румянцеве, их предтече, до недавнего обращения военно-исторического общества как-то и запамятовали.
Вот и повод перелистать страницы истории.

«Листая старую тетрадь»

Родился Петр Александрович 4 января 1725 г., ушел из жизни 8 декабря 1796 г.

За отпущенный ему срок граф успел многое: управлял неуправляемой Малороссией, участвовал в Семилетней войне, — где, к слову, снискал уважение врага, — дважды в статусе командующего воевал с Османской империей при государыне Екатерине II, став героем в сражениях при Ларге и Кагуле и получив титул Задунайский.

Собственную теорию наступательной стратегии и тактики Петр Румянцев проверял практикой, одерживая блистательные победы, и карьера его была столь же блистательной, сколь и головокружительной, причем исключительно по заслугам перед Отечеством. Начало же ей было положено, когда Петру Румянцеву исполнилось десять лет – на тот момент его уже записали рядовым в лейб-гвардию Преображенского полка.
Тот факт, что отрок представляет собой самую что ни на есть военную косточку, было видно невооруженным глазом: трудный ребенок искал и находил бессчетно приключений, имея и соответствующий характер – наступательный, действуя по завету Александра Македонского, что лучшая защита – нападение. Неприятностей родители будущего героя испили полной чашей, но как мелка была эта чаша по сравнению с той, которую пришлось хлебнуть его врагам!

В пятнадцать лет юный последователь А. Македонского был отправлен в составе берлинского посольства в столицу союзной Пруссии – Кенигсберг.

В шестнадцать — произведен в подпоручики, а затем туда, где и было самое ему место – в действующую армию. Там по ходу русско-шведской войны 1741-1743 гг. сражаясь под Вильманстрандом и Гельсингфорсом, он показал безмерную храбрость и полное презрение к смерти. По сути, юный офицер обеспечил блестящую победу русским: бригада графа стояла в резерве за Норкиттенским лесом, считавшимся непроходимым. Однако посланные Румянцевым разведчики установили, что лес, хотя и заболочен, но проход найти можно.

И в самый разгар сражения, когда казалось, что русская армия вот-вот потерпит поражение, Румянцев, по своей собственной инициативе провел полки бригады через лес и нанес удар по открытому флангу пруссаков, что и привело к их поражению в битве.

Его отвагу и находчивость в битве по достоинству оценили равно и рядовые, и офицеры. Солдаты уважали его и за то, что он строго следил за подобающим снабжением своих людей продуктами, одеждой и провиантом (по-нашему, боезапасом) и ел с ними из одного котла.

К слову – об уважении врагов: позже, когда Пруссия стала союзником России, король Фридрих II, бывший противник Румянцева на полях сражений Семилетней войны, во время пребывания генерал-фельдмаршала в Берлине в 1776 г. устроил в его честь такой прием, которого никогда не удостаивал ни одну коронованную особу. В честь героя Кунерсдорфа и Кагула полки прусской армии прошли парадным маршем, причем на военном смотре обязан был присутствовать весь немецкий генералитет.

В ходе Семилетней войны (за победы в которой граф получил орден Александра Невского) были выявлены недостатки русской армии, и ее реорганизацию Eкатерина II поручила графу Румянцеву. Результат себя оправдал – в последовавших турецких войнах Румянцев, воевавший в Валахии и Молдавии, одержал немало викторий, и одна из самых великолепных – над объединенными силами Османской империи и крымских татар, вдвое превосходившими по численности армию Румянцева. За эту победу граф был награжден Орденом святого Андрея Первозванного.

Важно, что практика опять послужила основой теории – из своего военного опыта граф Румянцев выстроил принципиально новую военную доктрину России. Выведенные им принципы наступательной стратегии и тактики были отработаны и блестяще подтверждены победами на полях сражений Семилетней и двух русско-турецких войн. И первым из военных теоретиков он указал на необходимость строгого соблюдения соразмерности военных расходов с другими потребностями нации: по его глубочайшему убеждению, благосостояние армии всецело зависит от благосостояния народа.

Свято место

Кстати, сам сквер по счастливому совпадению является тем самым местом, как нельзя более подходящим к наименованию в честь его великолепия графа Румянцева. Здесь стояла Штайндаммская кирха святого Николая, одна из самых древних. Во время Семилетней вой-
ны, когда русские войска стояли в Кенигсберге, здесь проводилась православная служба, отсюда русские солдаты отправлялись на фронт. Вот что пишет о ней Андрей Болотов в 82-м письме своих «Записок»:

«Относительно до церкви скажу вам, что до того времени довольствовались мы только маленькою, полковою, поставленною в одном доме; но как Кенигсберг мы себе прочили на должайшее время и, может быть, на век, то во все минувшее время помышляемо было уже о том, где б можно было нам сделать порядочную для всех россиян церковь. <…> И решились наконец велеть пруссакам опростать одну из кирок, и сию-то кирку надобно нам было тогда освятить и превратить из лютеранской в греческую. Избрана и назначена была к тому одна из древнейших кенигсбергских кирок, довольно хотя просторная, но самой старинной готической архитектуры, с высокою и остроконечною башнею или шпицем, а именно та, которая находилась у них в Штайндаммском форштадте, неподалеку от замка.
Главнейшее затруднение при сем деле было хотя то, чтоб снять с высокого шпица обыкновенного их петуха и поставить вместо того крест на оный, однако мы произвели и сие. Отысканы были люди, отважившиеся влезть на самый верх оной башни и снять не только петуха, но и вынуть из самого яблока тот свернутый трубкою медный лист, который есть у иностранных обыкновение полагать в яблоко на каждой церкви, и на котором листе вырезают они письмена, обозначающие историю той церкви, как, например, когда она? по какому случаю? кем? каким коштом? какими мастерами и при каком владетеле построена и освящена, и так далее. Мне случилось самому видеть оный вынутый старинный лист, по которому означилось, что церковь та построена была более, нежели за двести лет до того. И мы положили его обратно, присовокупив к тому другой и новый, с вырезанными также на нём латинскими письменами, означающими помянутое превращение оной из лютеранской в греческую, с означением времени, когда, по чьему повелению и кем сие произведено. Поэтому и остался в Кенигсберге навеки монумент, означающий, что мы, россияне, некогда им владели и что управлял им наш генерал Корф и произвел сие превращение.
Церковь получилась очень пышная. Императрица Елизавета Петровна прислала из Петербурга великолепный иконостас работы Бартоломео Растрелли, богато украшенную церковную утварь, люстры с изображением двуглавых орлов».

Люстры с орлами висели в кирхе до самого ее уничтожения. На живописных руинах еще несколько послевоенных лет снимались военно-патриотические фильмы, не слишком мешая процессу выноса остатков кирпича. Великолепными колоннами украсили вход на стадион «Балтика», а уже в 1959-м – когда выпрямили Штайндамм и переименовали его в Ленинский проспект, кирха исчезла уже окончательно. Правда, если бы это не сделали наши, непременно бы сделали немцы: к истории, если она мешала движению вперед, они относились без особого пиетета, а кирха очень мешала транспортному потоку на Штайндамме. Так, например, «на запчасти» был разобран замок Бальга — срочно было приказано выполнять программу по доступному и комфортному жилью для рабочих кварталов, а кирпича не хватало. Да и не один замок Бальга…
Добавим, что торжественное наречение сквера будет приурочено к визиту в Калининград министра культуры РФ. Форэскиз памятного знака уже есть.

Елена Чиркова

Оставить комментарий

  • Расширенный поиск

    0 руб. до 50 000 000 руб.

    Дополнительные параметры
  • Ипотечный калькулятор