Лысый город | Рынок Жилья Лысый город | Рынок Жилья
Результаты вашего поиска

Лысый город

Опубликовано michail на 15.03.2018
| 0

Как и многие дворы Калининграда, наш двор «осчастливили»: включив в одноименную программу, нарисовали проект, по которому вырубили яблони и сирени, столько весен заглядывавшие к нам в окна. «Пропололи» сливы, липы, вишни. Сейчас на месте зеленого двора и популярной спортплощадки – пластмассовый типовой «вольерчик» для самых маленьких и – о, радость автолюбителей – огромная парковка для всего квартала.

Чисто.

Скучно.

Но дворы – только часть повального облысения Калининграда. Под топор пошли старые деревья на проспекте Мира, в Южном парке, у Южного вокзала — в самых «ягодных местах» мы видим повальную эпидемию древоненавистничества. Не избежали печальной участи «дворяне» растительного мира – дубы, вязы, платаны. Вроде бы на какой-то период она приостановлена: губернатор, который в соцсетях заявил, что он не лесник, вроде бы сейчас изучает ситуацию. Но приостановлена или остановлена? Что дальше?

За и против

Аргументы в пользу вырубки, конечно же, выстраиваются во вполне внушительный список – мол, где-то деревья мешают стройке, где-то хором заболели и угрожают рухнуть в штормовой день на припаркованные рядом машины и на прохожих. Где-то запланированное расширение дороги вошло в конфликт со старой посадкой, случается, что с деревьями (как и с телеграфными столбами) конфликтуют недисциплинированные водители. Мало ли… Гораздо реже озвучиваются иные аргументы «quo profite», кому выгодно: кто-то ведь совсем неплохо зарабатывает на лесоповале в черте города, как, впрочем, и на беспощадной обрезке пышных крон старых деревьев «под полубокс».

Но что уж там говорить — компенсационные посадки далеко не компенсируют уничтоженное.

И на каждый аргумент в пользу вырубки можно найти либо компромисс, либо опровержение.

Каждое дерево – ценность, достояние города, без которого он теряет и красоту, и здоровье. Попробуйте купить семи-десятилетнее дерево в Европе – за него придется выложить очень даже приличные деньги (власти Калининграда в свое время выкладывали). И архитекторы стараются вписывать свои шедевры в городской ландшафт таким образом, чтобы не повредить старым деревьям.

Что же до их болезни… Если бы население лечили только хирургическим способом, город быстро бы обезлюдел. И деревья точно так же можно лечить, не ампутируя кроны и не вырубая под корень. Кенигсберг держал или нанимал команды альпинистов, которые занимались щадящей обрезкой крон и уходом за высокими деревьями, включая сбор семян. Этого было достаточно, чтобы не допустить диких случаев с убийством прохожих падающими сучьями и порчи машин. И сегодня в городах Европы нередко можно увидеть огороженное старое дерево с табличкой, информирующей, что это экологический памятник, а если прохожий усмотрит непорядок – звонить в службу спасения по приведенному ниже номеру.

Иногда больные стволы приходилось подправлять с помощью цемента и кирпичей, устанавливать кованые каркасы для поддержки, но вот так взять и вырубить одним махом всю аллею, как это было сделано в свое время со старыми каштанами по улице Леонова – да весь город бы восстал! Если не было денег на лечение в казне – собирали сами жители, — и так не раз случалось, потому что горожане любили свой зеленый город и не давали его в обиду. А мы? Теперь улица Леонова – одна из самых загазованных, окна, выходящие на нее, лучше не открывать и не предаваться отдыху на балконе: здоровья не прибавится уж точно. Двухсотлетний (если не старше!) каштан на проспекте Мира, который можно было бы обхватить впятером, — легко пустили в расход, чтобы построить на этом месте очередной торговый центр, словно в насмешку названный Парковым.

Но это «преданья старины» двадцатилетней давности.

В 2015-м были бездарно изуродованы деревья на Нижнем озере, в прошлом году – на Литовском валу, а с начала этого года скорбная летопись была продолжена: в январе к высшей мере было приговорено более 200 деревьев по Железнодорожной, включая территорию парка перед стадионом «Локомотив», порубочные билеты были выданы на 226 деревьев, 38 кустарников, не считая живой изгороди.

В Южном парке билеты были выписаны на вырубку 55 деревьев и на обрезку – 38. Помогли защитники-активисты, грудью вставшие перед «мужиками с пилой», но те успели уже с исполнением, причем, как выяснилось, почти все срубленные деревья были здоровыми.
Самое интересное, что лечение деревьев обходится не дороже, чем их радикальная стрижка налысо и вырубка. К слову, за стрижку одного дерева городская казна платит более 4 тысяч рублей. И уж куда дороже обзаводиться железными деревьями с подвешенными к ним цветочными горшками.

«Продам квартиру в парковой зоне»

Сегодня застройщику трудно продать свой продукт, если рядом ни деревца, ни сквера. Не потому ли так застраивались кварталы близ Макс Ашманн-парка, возле парка Южный, что люди хотели жить рядом с источником чистого воздуха? Не потому ли так раскупается жилье вблизи скверов и парков? И, к слову, близость к скверам и паркам существенно сказывается на цене квадратного метра такого жилья, что покупателей не слишком-то останавливает: люди хотят жить в здоровой среде и готовы за это приплачивать.

Но все знают и про источник, и про то, что деревья в городе – это экран от шума и пыли, и что они – природная фабрика микроклимата. Однако взять ту же стрижку под ноль: ведь тот, кто принимает такие решения, знает, что количество произведенного чистого воздуха зависит не от стволов, а от объема и площади листвы. От того же самого зависит и количество фитонцидов, убивающих болезнетворных микробов, и целебные ингаляции в пору медвяного цветения липы. Что уж говорить о тенистости, о красоте, о защите от дождя – нет крон, нет красоты, нет защиты. Ампутация и вовсе снимает вопрос и с защитой, и с лечением, и с чистым воздухом, и с красотой: на нет и суда нет. Но и обрезают, и ампутируют – благо, соответствующие распоряжения не слишком афишируются, как и подписи под ними.

Не рубите, мужики!

Радикальная стрижка наносит непоправимый вред здоровью дерева, особенно страдают от этого липы, клены, ивы, березы: березы лысеют навсегда, многие деревья после экзекуции болеют, высыхают, а через два-три повторения их можно уже спиливать как сухостой — с полным на то основанием.
Эксперты утверждают, что обрезку необходимо производить грамотно, с участием специалистов, и не сразу, а постепенно – за два-три сезона. При самой радикальной обрезке необходимо оставлять не менее трети кроны. А после обрезки – обеспечивать усиленный уход: обработку свежих срезов, подкормку, полив.
Но кто видел специалистов рядом с решительными мужиками на кранах и с бензопилой? На все «реплики из зала» — молчаливая вывеска «Мы ваших техникимив и академиев не кончали». За немых экзекуторов отвечает воющая бензопила и выданный специально для такого случая документ. И какой уж там уход с подкормкой и поливом…

Еще аргументы против лесоповала? Вот несколько далеко не засекреченных фактов.

За лиственный сезон дерево среднего возраста за сутки выделяет объем кислорода, необходимый для дыхания трех человек.

Один гектар зеленых легких поглощает в час 8 литров углекислого газа.

Аллея средних деревьев снижает запыленность в 3 раза, очищает приземный слой воздуха от выхлопов в 2,5 раза, попутно его ионизируя. Аллея из 200 таких деревьев поглощает более 300 килограммов пыли. Особенно эффективно делает это вяз.
Взрослое дерево каштана способно очистить 20 тысяч кубометров воздуха.

Деревья «со стажем», высаженные между домами и проезжей частью, снижают уровень шума до 10 процентов, поглощая и рассеивая его, и на 15-18 процентов повышают влажность воздуха.

Температура воздуха летом под сенью деревьев на 5-7 градусов ниже, чем над асфальтом.
Около 500 видов деревьев и кустарников выделяют фитонциды, полезные для человека и губительные для болезнетворных микробов. Сосна убивает возбудителя туберкулеза, дуб и тополь – бациллы дифтерии, черемуха – стафилококки и сальмонеллы. 1 гектар можжевельника за сутки производит до 30 килограммов фитонцидов.

Счастливцы, — их берегут

Есть великие деревья, являющиеся достоянием нации (за что сама нация заслуживает уважения). Их имена внесены в анналы, их берегут, как сокровища и уникумы.

Например, сосна Мафусаил имеет возраст 4841 год и считается старейшим известным не-клональным растением на Земле. Мафусаил растет в Белых горах, штат Калифорния, в Национальном парке Иньйо.

Возраст тиса, выросшего во дворе небольшой церкви в северной части Уэльса (Великобритания), около 4000 лет. Своей жизнеспособностью он обязан постоянно вырастающим новым побегам, оплетающим его ствол.

В городе Икод-де-лос-Винос на Канарских островах растет драконовое дерево, которому по разным подсчетам насчитывается от 650 до 1 500 лет.

В местечке Аллувиль-Бельфосс (Франция) есть тысячелетний дуб-часовня высотой 18 метров, толщиной – 16. В 1696 г. в его дупле устроили часовню Богоматери, позже — еще в одном – сделали часовню Отшельника. В 1988 году молния расколола ствол, но его укрепили металлическим «костылем», — так дуб и стоит, терпеливо снося посещения многих тысяч паломников.

В Мамоново на территории местного предприятия растет Грюнвальдский дуб-долгожитель, современник древних пруссов, самое старое дерево в России.

Елена Чиркова

Оставить комментарий

  • Расширенный поиск

    0 руб. до 50 000 000 руб.

    Дополнительные параметры
  • Ипотечный калькулятор