Прогулка к Максу Ашманну

Кто из нас не мечтал хоть раз провалиться во времени и прогуляться по Кёнигсбергу? Я помню дерево с заплывшими буквами на стволе Karl + Marta. Какими они были? Что с ними стало? Дерево было невысоким и кора его была гладкой, и росло оно недалеко от озера, куда мы бегали купаться. Вода в нём была чистой, а дно было покрыто мягким и светлым песочком. Теперь я знаю, что место наших детских игр называется Макс Ашманн-парк. До сих пор.

Макс Ашманн, владелец винного дома, в 1903 году подарил Кёнигсбергу старинное поместье в Марауненхофе (по документам оно прослеживается до 1605 года) и 100 тысяч марок на устройство парка. Винный дом братьев Ашманнов (1903-1932) был одним из красивейших на Кнайпхофе. Дверь его с богатой резьбой и инкрустациями хранилась позже в Гамбургском музее искусств. Но Макс Ашманн хотел истинного украшения для города — парка, который всегда бы назывался Макс Ашманн-парк и не менялся бы в своих границах.

Что ж, первая часть его мечты сбылась. Сейчас любой калининградец может объяснить, как туда добраться, и, может быть, даже посоветует переобуться в резиновые сапоги, чтоб не увязнуть там в жидкой грязи.

А ведь первое поколение калининградцев помнит парк совсем другим. На этой территории не было ожесточённых боёв и вся парковая инфраструктура досталась победителям в прекрасном состоянии. Спокойно смотрелась в зеркальную гладь озера горка Родельберг (Санная), приветливо зеленели с двух сторон поляны. Этот комплекс лежал в обрамлении мощёной булыжником дубовой аллеи для конных прогулок.

Красные, покрытые битым кирпичом, тропинки пересекали парк в разных направлениях, приводя то к петляющему ручью Бейдриттер, то к открытому театру с зелёной изгородью из граба и двум огромным солнечным лугам, то к таинственному замку на берегу маленького пруда.

Около десятка живописных мостиков предлагали путнику насладиться видом и звуком бегущей воды. Луга с цветочными клумбами у зелёного театра и большой павильон навевали мысли о многолюдных праздничных гуляньях.

Но самым поразительным местом был комплекс лесного замка, с его каменными шарами на лестнице и скульптурами, одна из которых лежала на постаменте. Это был поверженный рыцарь, которого в 1919 году Вальтер Розенберг изваял в память о погибших в Первой мировой войне спортсменах общества «Пруссия».

Огромный дуб, окружённый гранитными столбиками и бронзовыми цепями, приглашал детей покачаться на цепях в густой прохладной тени. Можно было порассматривать рыбок у мощёного дна пруда, сквозь который ручей стремился к Обертайху. Пруд был устроен не только для красоты — вся дренажная вода собиралась в него по подземным трубкам. Отдельные группы однопородных деревьев смотрелись как огромные букеты. Траурные мемориальные камни лежали у тропинок, и самый большой напоминал о 100 погибших в 1914-1918 гг. выпускниках Альтштадтской гимназии.

А ещё можно было заглянуть в старое поместье с опустевшей конюшней, каретным и сенным сараями и даже кузницей.

Войти в парк можно было в трёх разных точках с красивыми входами и удобными дорожками. И было этого великолепия целых 80 гектаров на карте Кёнигсберга — Калининграда!

Но нашёлся первый ленивый человек, не донёсший свой хлам до мусорного бака. Потом и мусоровозы стали разгружаться прямо в парке. А в 70-х солдаты из соседней воинской части провели здесь военно-тактические учения. Рыли окопы и траншеи, строили дзоты и заграждения и, наверное, были очень довольны, что не пришлось делать долгих переходов для этого.

Кроме воображаемого противника, они убивали и Макс Ашманн-парк. Разрушили систему дренажа — и роскошные буки и дубы, клёны и каштаны стали гибнуть, поляны заболачиваться, а ручей — заиливаться и мелеть.

В 90-х на месте народных гуляний развернулась большая стройка роскошных особняков. Улица Демьяна Бедного откусила лакомый кусок от тела парка. Зелёное пятно на севере Калининграда всё больше съёживается под натиском каменных джунглей.

И внутри парка положение не лучше. Дорожки заросли или разрушены, их площадь сократилась в 6 раз, площадок и вовсе не осталось. Поляны у озера всё ещё обширны, но сильно заболочены. Горка Родельберг изрыта и покрыта мелким кустарником.

От сооружений остались только фундаменты да груды строительного мусора. Ручей Бейдриттер захламлен и лишен своего маленького шлюза и мостиков. Маленький пруд можно найти, но с большим трудом. Некогда регулярные посадки превратились в непроходимую чащу.

И всё же Макс Ашманн-парк любим горожанами. Жители окрестных домов не стесняются приходить сюда на прогулку с пакетами для мусора и заодно убирать за бессовестными любителями пикников. Парк всё ещё жив. Однажды весной, на закате, огромная стая диких уток приземлилась в парке. Им не хватило места на озере и они брели сквозь парк, чуть ли не у нас под ногами, укоризненно покрякивая. И правда, стыдно! Ещё не поздно возродить этот чудесный оазис в нашем пыльном и загазованном городе. Да и Евросоюз откликнулся на просьбу мэрии, выделил грант в 35 миллионов рублей на осушение и благоустройство парка. А может, и народ бы вышел на субботники-воскресники? Глядишь, и вернулась бы в наш город эта чудесная сказка — Макс Ашманн-парк! Тогда детям нашим не приходилось бы ехать 2 часа до Георгенбурга, чтобы сделать один круг на лошади по закрытому ипподрому, и они смогли бы совершать конные прогулки вокруг чистого озера, под сенью дубов, насыщая душу свою чудесными видами и заряжаясь чистой энергией природы!

Оно бы и взрослым не помешало.

Юлия Киршина, экскурсовод

Газета «Рынок жилья», https://rynokzhilia.ru, №12, 29 марта 2012 г.

https://rynokzhilia.ru, №,