Какова судьба культурного наследия Калининграда? 

В нашем 39-м все еще немало «антиквариата», зачастую оставленного беспризорным. Иначе откуда «дровишки» на новых дачах и особняках: все эти старые кирпичи, гранитные барельефы, надгробные плиты, превращенные в облицовку, и, конечно же, черепица?

В период повальной приватизации обнаружилось, что большая часть домов немецкого фонда тоже имеет статус памятников. Даже если внешне это угадать уже трудно. Эти старые дома совсем не рассчитывали на апофигизм своих жильцов. Само собой подразумевалось, что их будут эксплуатировать люди, не чуждые немецкого педантизма. Однако вышло не так.

Некоторое время назад на различные переделки, перепланировку и покраску смотрели сквозь пальцы. Нынче на дворе построжало: прежде чем приняться за ремонт, нужно испросить разрешение в Центре по охране памятников.

Вот как комментирует ситуацию Аркадий Маркин, заместитель директора этого учреждения:

- В последние года три помимо объектов культурного наследия мы занялись жилыми домами. В нашем городе их немало, финансирование на их реставрацию довольно скудное, но «процесс пошел». Наработан и опыт – на тех домах, что мы реставрировали в прошлом и позапрошлом годах.

Как правило, на эти дома-памятники идет совместное финансирование – 95 процентов бюджетных средств и 5 – средства собственников жилья.

- В какие суммы выливаются эти 5 процентов?

- Если, в среднем, реставрация такого дома обходится в 12-15 миллионов рублей, то жильцам нужно собрать около 800 тысяч. И за свои 5 процентов они предъявляют нам претензии – старший по дому ходит, смотрит, что и как делают, вникает во все детали.

- По какому принципу ведется отбор домов-памятников для реставрации и ремонта?

- В этом нам помогают управляющие компании. Например, большую работу проводит Галина Марчихина, директор УК ЖЭУ-18, ее офис находится около памятника Карлу Марксу. В первую очередь в список попадают наиболее значительные объекты, ремонт которых откладывать уже невозможно. Сейчас опять ею подготовлен список объектов, который будет выставлен на конкурс. Если выиграем — будем вести эти работы по Центральному району. Готов такой список и по ул. Бородинской, где работа начата с прошлого года. Списки были переданы в мэрию – там уж смотрели по финансам, во что это выльется. По сути, все дома-памятники – и существующие, и выявленные – нуждаются в серьезном ремонте.

- Кто выполняет работы?

- Подрядные организации, выигравшие конкурс. При этом учитывается опыт их работы по реставрации. Как-то конкурс выиграла маленькая фирма из двух человек, с персоналом, нанятым на улице. Объект, на котором они работали, находится рядом с Домом актеров, по улице Минина и Пожарского. Мне очень не понравилось их отношение к работе: мало того, что с квалификацией у них были серьезные проблемы, так ведь и на замечания не реагировали. Пришлось собрать технический совет. Проверили, покачали головами и заставили их переделывать всю работу за свой счет.

Но другие дома — на Красной, Пугачева, Каштановой аллее, Бородинской – сделаны на совесть. Особенно удачно, на мой взгляд, отреставрирован дом по Пугачева, 3. До этого фасад был кое-как покрашен краской неопределенного цвета, ее сняли — и раскрылся яркий живой кирпич. После гидрофобизации он стал выглядеть еще свежее, не дом, а картинка.

Прекрасно выглядит после реставрации и дом возле «Спутника», по пр-ту Мира, 63-67. Там по очень хорошему проекту была сделана пристройка. Все было построено за счет арендаторов, которые и выкупили это помещение. Теперь смотрится не хуже, чем подобные магазинчики в Европе.

Сейчас продолжается комплексная работа по домам-памятникам на Красной: строго по проекту восстанавливаются штукатурка, лепнина, крыша. Мы следим и за тем, чтобы черепица была керамической. Исключение сделали для одного дома, где были облегченные стропила – там обошлись металлочерепицей. Помимо фасада и крыши здесь делаются и внутренние работы — целиком меняется водопровод, электрика, канализация. Результат, конечно, впечатляет – тем более, что попутно идет благоустройство и дворовых территорий.

- Не сказываются ли на фасадах памятников мероприятия по энергосбережению?

- В прошлом году в домах по ул. Красной, 12-14, 20-22 и 26-28, были отремонтированы и утеплены минеральной ватой фасады. Но все архитектурные детали – балкончики, карнизы, лепка – были восстановлены один к одному, как и было задумано архитектором. Вообще ремонт одного только фасада – это огромная работа. Вспомните, сколько проводов тянулось по фасаду! Нужно было их убрать, переделать электрику внутри, на лестничных клетках. Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но у нас очень хорошие подрядчики – с опытом, которые выполняют все замечания и рекомендации.

- Будет ли новое руководство Центра выдавать разрешение на строительство мансард и пристроек с той же легкостью, что и раньше? Посмотрите – на Леонова и Комсомольской рядом с довольно изящными проектами сосуществуют просто образцы уродства. А краснокирпичный дом на Комсомольской, рядом с музыкальной школой, (если не ошибаюсь, владеет им кто-то из бонз Росавтодора), который «забеременел» нелепой пристройкой, исказившей его облик? Или уродливая пристройка на здании по Ленинскому проспекту (бывшее при немцах управление железных дорог), в котором расположен магазин «Юко»? Как вообще возможно было разрешить эдакое варварство?

- Лично я противник всяких надстроек и пристроек. Все что у нас есть, это сам памятник-здание, каким его задумал архитектор. Свой срок такой дом уже прожил, и несущая способность конструкций и перекрытий лучше от этого не стала, в отличие от фундамента, который чем старше, тем прочнее. Надстройки и пристройки искажают облик здания. Но Центром руководили в прошлом военные ребята: один — с флота, другой – бог войны, артиллерист. Если они считали, что это выгодно, и таким образом город приобретет лишние квадратные метры, разрешение они давали легко. Безусловно, экономия застройщика была колоссальной: инженерные сети и коммуникации стоят столько же, сколько само здание. Поэтому «садиться» на готовое строение давало огромный барыш. Выиграл ли от этого дом, улица, квартал? Сомневаюсь. Не все измеряется деньгами и поверяется выгодой.

- Бывает, что и дом-то стоит… пока, но покрашен так, что глядеть стыдно. К кому обратиться, чтобы сие безобразие исправить?

- В мэрии есть человек, Валерий Губин, который смотрит за колеровкой фасадов. К нему. Он вас выслушает, посмотрит на дом живьем, а потом напишет в административную комиссию, что безобразие надо перекрасить, а та уж принимает решение.

- Прецеденты были?

- Пока нет. Но порой жилец такого дома просто вынужден идти на самоуправство. Например, есть в Балтийске «крупнощелевой» дом, в котором стены не очень-то защищали от дождя и снега. Хозяин аварийной квартиры, офицер-подводник, обивал-обивал пороги с челобитными, чтобы проницаемость стен ликвидировали, да так ничего и не добился. Тогда он взял да и выкрасил свою часть стены корабельной краской. Черной. И ушел в поход на полгода. Страсти покипели, да выкипели. А семья его осталась жить в сухой квартире, пусть и в черном квадрате. Так все и осталось.

- Что будет со зданием аптеки на Фрунзе?

- Пока ничего. Жаль — здание было уникальное. Перед самой перестройкой 8-е РСУ сделало там капитальный ремонт, вставило окна, сантехнику, квартиры были готовы. Всего-то и осталось, что внутри заштукатурить. Но тут грянули сначала ускорение, потом и вовсе развал. Из дома, который практически был готов к новоселью, разворовали и растащили, все, что можно и нельзя. Лет пять спустя после этого в Калининград приезжал главный архитектор «Росспецпроектреставрации». Мы вместе осмотрели дом, взяли вышку для этого… И он вдруг сделал интересное предложение – оказывается, скульптор Церетели хотел бы это здание выкупить и привести в надлежащий вид. С тем, чтобы разместить в нем свой офис и, возможно, студию. Аптеку он обещал оставить. Но когда вместо прописанных в этом доме 19 семей обнаружилось 27… В общем, здание, которое могло быть давно восстановлено, из-за эгоизма жильцов так и осталось в руинах. Ни себе, ни людям. А через 3 – 4 дня после нашего осмотра случилась в доме трагедия – пришибло обвалом охотников за кирпичами. Видите ли, они выбили те кирпичи, что легко было выколупывать – снизу. А верхняя часть стены этой процедуры не выдержала.

Так теперь здание и стоит – в ожидании щедрого инвестора или других приятных перемен.

- Законсервировано?

- Конечно же, нет. У нас нет для этого средств…

- А прелестное здание в самом начале съезда с эстакадного моста на Портовой, какая участь определена ему? Даже несмотря на выбитые окна, начавшееся разрушение и признаки заражения бомжами, оно и сегодня выглядит благородно.

- Увы. Это объект Минобороны.

- То есть, из серии «Попробуй отними». Но есть же закон, по которому собственник здания обязан обеспечить его безопасность для окружающих, не говоря уже о том, что прекрасный памятник архитектуры никто не восстанавливает и он продолжает разрушаться. Есть же какие-то механизмы воздействия на ситуацию?

- Возможно, но пусть этим занимается мэрия… Разрушенных памятников очень много. Потому что у них нет хозяина. Взять хотя бы кирху Арнау – казалось, ее вроде бы и хранили, делали, что можно, однако хозяина не было, и досужие искатели так и ходили вокруг – что бы утащить. Недавно отдали ее церкви – и все стало нормально. Хорошо ли это, плохо ли, но теперь есть кому беречь имущество.

Та же история и с кирхой Тарау — без хозяина, кто там только не резвился. Теперь за ней наблюдает РПЦ.

Жалко прелестную кирху в Дорожном: как-то проезжаю мимо, а там мужик с бульдозером — за кирпичами приехал. Я к нему – что ж ты делаешь? Памятник же! Вроде бы человек что-то понял, уехал. Но, может быть, и переждал неподалеку, пока уеду я?

- У Центра есть какие-либо полномочия по охране таких объектов? Или хотя бы волонтеры, соседи, которые бы хоть как-то наблюдали за ними?

- Кто бы из наших работников куда ни ехал – по пути смотря, как там наши объекты… А регулярно администрация местная присматривает. Иногда мы просто отдаем какое-нибудь здание «в хорошие руки». Правда, эти руки так и норовят наворотить там, что им хочется, поэтому мы обязательно предупреждаем новых собственников, что всякие изменения и обычный ремонт должны производиться по согласованию с нами. Перегородку там, или окно… Буквально вчера у меня был человек, который выкупил старинный дом в Зеленоградске по адресу Лермонтова,4, и приехал согласовывать – хотел начать большой ремонт, со сносом стен, заменой окон… опять же и мансарду захотелось… Архитектор Зеленоградска отправил его к нам, а тут уж мы ему все объяснили, что это нормальный дом, и если вот в этом месте почистить, вот эти детали заменить, привести все в первозданный вид – он будет главным украшением улицы. Убедили! Человек ушел воодушевленный. Надо же показывать и рассказывать. А то бы сделал из дома банальный сарай…

- Лицо дома меняют и стеклопакеты из пластика…

- Кто ими сейчас воспользовался, через год-другой начнет подумывать о старой доброй столярке. Те же стеклопакеты, но в дереве. А что пластик – дом закупорен, не дышит. Вот у нас здесь столярка еще от немцев – прочная, красивая (Советский проспект, 13). Наши современные столярные изделия не того качества — и дерево сыровато, и фурнитура не та.

… А вообще, покуда нет финансирования на то, чтобы восстановить все красивые дома-памятники, нужно удержаться – и хотя бы не ломать то, что осталось…

P.S.

Когда интервью было готово к печати, стало известно, что Минобороны передало региону целый список объектов, которые либо разрушаются, либо не достроены, либо… в общем, те, что не жалко. Многие из них, впрочем, остались недосягаемы по той причине, что являлись инфраструктурой в действующих военных частях. Другие спасать уже было поздно.

Разрушающегося красавца-дома на перекрестке Портовой в том списке не значилось…

Елена Чиркова

Газета «Рынок жилья», https://rynokzhilia.ru, №16, 28 апреля 2011 г

https://rynokzhilia.ru, №,